КОГДА МЕНЯЕТСЯ ВЕТЕР

ПОД КОЛЁСАМИ ПРОГРЕССА

Ещё почти 2 млн выплатит ГХК незаконно уволенному сотруднику.

Что такое право на труд в путинской России? Загадочная флуктуация. Перевод существенной части персонала ФГУП «ГХК» на аутсорсинг несколько лет тому назад прошёл, можно сказать, без сучка и задоринки — настолько малым в процентном соотношении были реальные протестные телодвижения в коллективе. Этого стоило ожидать, поскольку порядки на комбинате всегда царили достаточно суровые, а в излишней принципиальности упрекнуть аборигенов никак нельзя.

Вряд ли кого также удивили в Нашгороде первые решения судов по иску уволенных работников. Проигранным искам, несмотря на поддержку специально созданного профсоюза «Солидарность».

Так бы и сошла бесславно отсосинговая тема в архивы, но вмешалось чудо из тех необъяснимых, что иногда случаются всё-таки в России, заменяя собою давно уничтоженный институт социальной справедливости.

Одна из заколючинских жалоб доползла до Верховного Суда и была признана обоснованной. И, как у классика, всё заверте…

Вертикаль перестроилась мгновенно. Претензии пролетариев, не имевшие ранее ни единого шанса, в изменённой реальности оказались основанными на законе. Далее склонила гордую выю сторона ответчика. Двадцать шестого мая выиграл свой процесс Дмитрий Билык, председатель «Солидарности». Текст решения пока не опубликован, но мы можем его спрогнозировать по аналогии.

Вот, например, фрагменты судебного вердикта «Анатолий Добряков против ГХК». Общий расклад здесь такой же, как и в ранее нами описанных ситуациях. С лета восемьдесят шестого года истец трудился на градообразующем предприятии в должностях 1) электрогазосварщика, 2) слесаря-ремонтника участка по обслуживанию оборудования цеха №1 Радиохимического завода, 3) электрогазосварщика Радиохимического завода, 4) электрогазосварщикв участка по ремонту технологического оборудования цеха №1 и специального оборудования отдела по эксплуатации технологического оборудования службы по обслуживанию, эксплуатации и ремонту технологического и механического оборудования РЗ.

Очевидно, что менялись с годами только бюрократические изыски в названии профессии, а сама она оставалась прежней — до декабря 2018-го, когда Добрякова таки уволили «по сокращению численности (штата) работников». Он был одним из тех немногих, что наотрез отказался переводиться в комбинатскую «дочку» и с нового года мог считать себя свободным. Однако сварщик решил, что выгнали его незаконно, ибо ему не была сперва предложена взамен ни одна должность на ФГУП «ГХК» из числа имевшихся вакансий, и так далее.

В исковом заявлении снова прозвучала на заднем плане тема специфической корпоративной педагогики, когда эти самые вакантные должности предлагались тем сотрудникам, кто изъявлял согласие на перевод, и не предлагались упирающимся. Комбинат, если помните, обычно отвечал на это, что вправе сам решать, кого и на какие специальности приглашать. И прежде такая его позиция суды вполне удовлетворяла. Прежде, но не теперь, когда юридический ветер определённо переменился на самом-самом верху.

Итак, истец попросил восстановить его на работе, взыскать с ответчика утраченный заработок (1,77 млн рублей в сумме) за время вынужденного прогула, а также компенсацию морального вреда, причинённого незаконным увольнением (100 килорублей), плюс расходы на юриста (54 т.р.) и нотариуса (1,5 т.р.). Представитель «Солидарности» эти требования поддержал в полном объёме, а вот юристы комбината… О, тут приключилось нечто удивительное.

«Представитель ответчика ФИО3 (привет закону о персональных* данных! Авт.) иск по доводам незаконности увольнения не оспаривал, ссылаясь на изменение судебной практики, пояснил, что истцом неверно рассчитана компенсация за вынужденный прогул, полагал, что отсутствуют основания для компенсации морального вреда, судебные расходы завышены».

Понимаете, в чём фокус? Проигравши подряд несколько завёрнутых Москвою дел, Горно-химический комбинат прагматично определил, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, однако в добровольном порядке отменять злополучный приказ всё же отказался. Ведь исков, повторюсь, было на-амного меньше, чем переведённых сотрудников, т.е. не было смысла обеспечивать себе лишнюю головную боль. А заодно постарался минимизировать материальный ущерб от проигранных процессов. Ибо вся история с отсосингом затеяна была «в целях повышения производительности труда и эффективности работы предприятия», а вовсе не из-за злонамеренной воли директора Гаврилова.

К слову, лично мне весьма любопытно, куда в соответствии с судебным решением комбинат восстанавливает уволенных. В случае Добрякова, например, «приказом № 3237 от 02.10.2018 «О сокращении численности (штата) работников» исключены из штатного расписания структурных подразделений предприятия штатные единицы согласно Приложению №1, в котором значатся подлежащими сокращению в том числе электрогазосварщик участка по ремонту технологического оборудования…»

Обратно всё возвращают, что ли?

Однако не будем отвлекаться. «Согласно полученным истцом Персональному уведомлению от 09.10.2019, также Уведомлениям от 27.11.2018 (получил 03.12.2018), 12.12.2018 (получил 18.12.2018), 19.12.2018 (получил 24.12.2018), 25.12.2018 (получил 27.12.2018), 10.01.2019, Добряков уведомлялся работодателем об отсутствии вакантных должностей и работы, соответствующей его квалификации, а также нижестоящих должностей и нижеоплачиваемой работы, которую он может выполнять с учетом образования, имеющейся квалификации, состояния здоровья».

В свете новых московских реалий данный факт стал вдруг выглядеть не очень красиво, мягко скажем.

Ну, а дальше всё было просто до незатейливости: «В пункте 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N2 даны разъяснения о том, что в соответствии с частью 3 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации увольнение работника в связи с сокращением численности или штата работников допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу».

NB. «Судам следует иметь в виду, что работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии. Указанная обязанность не предполагает право работодателя на выбор работника, которому следует предложить вакантную должность».

Как и в предыдущих, я извиняюсь, кейсах, на комбинате в рассматриваемый период имелись как минимум пять свободных мест. Добрякова могли трудоустроить спекальщиком МОКС-таблеток, оператором установок спецпоезда, инспектором ОДО, водителем автомобиля участка № 4 или кладовщиком. Но то ли здесь и в самом деле имело место показательное изгнание диссидента из рая, чтоб другим неповадно было, то ли победили соображения иного плана, а только сделано это не было.

Например, «по результатам рассмотрения личных дел рекомендовано предложить вакантную должность оператора установок спецпоезда Группы транспортирования ОЯТ Цеха №2 ИХЗ сокращаемому работнику ФИО6, слесарю-ремонтнику ИХЗ, получившему персональное уведомление о предстоящем увольнении. Уведомлением от 03.12.2018 ФИО6 предложен перевод, на что он выразил согласие. ФИО6 переведен с 01.02.2019 на должность оператора установок спецпоезда».

Короче говоря, «в период проведения процедуры сокращения и увольнения истца на предприятии имелся ряд вакансий, работодатель предлагал отдельным работникам занять их, не предложив истцу ни одной, что, по мнению суда, повлекло нарушение трудовых прав работника, и как следствие привело к незаконности увольнения».

А дальше начались подсчёты грядущих финансовых проторей комбината:

«Среднедневной заработок истца составил 3.842,93 рублей. Размер утраченного заработка составляет: 639.725,49 + 36.631,17 + 70.610,71 рублей (годовая премия) = 746.967,37 рублей/176 (отработанных дней) = 4.244,13 рублей х 560 дней (с 11.01.2019 по 15.04.2021) = 2.376.712,80 рублей — 475.616,35 рублей (выплаченное выходное пособие) = 1.901.096,45 рублей».

То есть, на сто тридцать тысяч больше, чем требовал истец, и каковую сумму юристы ГХК объявляли избыточной. Проляпс! Но зато, в соответствии с железной российской традицией, существенно снизила Фемида размер компенсации морального вреда истцу, со ста тысяч до тридцати, «с учетом его личности, фактических обстоятельств дела, требований разумности и справедливости». А прочие расчёты признаны были справедливыми.

Таким образом, хотя формально в решении судьи Кызласовой записано «исковые требования Добрякова удовлетворить частично», по сути он выиграл процесс в полном объёме, т.е. восстановлен в прежней (?) должности с 11.01.2019г. и получил даже больше денег, чем надеялся. А комбинату в качестве вишенки на тортик велено было уплатить ещё государственную пошлину (18 т.р.) в пользу местной казны.

На сей раз вся эта бодяга заняла у Добрякова менее двух месяцев. Второго февраля иск был зарегистрирован в городском суде, и пятнадцатого апреля — после единственного заседания — ответчику пришлось выкинуть белый флаг. Чудеса иногда случаются, я же говорю. Просто им нужно помогать по мере своих сил, вот и весь секрет.

P.S. «В Сочи завершилась церемония награждения финалистов программы признания «Человек года Росатома». Генеральный директор ГХК Дмитрий Колупаев и работники предприятия Кирилл Чемоданов, Иван Портной и Олег Аргин получили награду за освоение производства МОКС-топлива».

01гхк

* Дмитрий Лоптев, насколько можно понять по материалам «Электронного правосудия».


Добавить комментарий

Этот сайт защищен reCAPTCHA и применяются Политика конфиденциальности и Условия обслуживания Google.